?

Log in

No account? Create an account
17 авг, 2010 @ 14:22 Ю.И. Блох. Артемьев Дмитрий Николаевич, 4 часть
About this Entry
ботаник
Политехникум
Петербургский период жизни Д. Н. Артемьева завершился общественным признанием его научных достижений, однако, на фоне нарастающих успехов рентгеноструктурного анализа он не видел путей кардинального усовершенствования собственных методик. В диссертации ему удалось обойтись фигурой умолчания о появлении сильного конкурента, но как умный человек он понимал, что долго подобную тактику применять не удастся. Стратегических новинок у него в запасе не было, работать над мелкими темами после шумного триумфа казалось не соответствующим достигнутому статусу, и он, видимо, решил прекратить научные исследования вообще, сосредоточившись на педагогической и организационной деятельности. Напомним, что Е. С. Федоров считал Артемьева карьеристом, а для развития собственной карьеры новоиспеченному магистру надо было выходить из тени великого учителя. Для этого как раз и пригодилась возможность стать экстраординарным профессором в Варшавском политехническом институте. Чтобы понимать суть дальнейших событий, надо вкратце познакомиться с историей этого многострадального высшего учебного заведения.
После создания в конце XVIII века знаменитой парижской Политехнической Школы (L'École Polytechnique) многие захотели развивать подобные высшие учебные заведения у себя. Слава выпускников парижской Школы, таких как Пуассон, Коши, Пуансо, Гей-Люссак, Био, Френель, Араго, способствовала осознанию определенных преимуществ постановки учебного процесса в ней по сравнению с традиционными общеобразовательными университетами. Новые учебные заведения, которые стали называть политехникумами, считались предназначенными для создания корпуса элитных инженеров, фундаментально подготовленных в естественнонаучном плане и свободно владеющих современными техническими умениями.
В России создание политехникумов длительное время тормозилось консерваторами, и только к концу XIX века ситуация изменилась к лучшему. Решающую роль в этом сыграл тогдашний министр финансов С. Ю. Витте, который сумел провести через Государственный Совет законопроекты об основании политехникумов в Петербурге, Киеве и Варшаве. Закон «Об учреждении Варшавского Политехнического Института Императора Николая II и об утверждении Положения о сем Институте и Штата оного» был высочайше утвержден 8 июня 1898 г. Вскоре директором политехникума был назначен известный минералог, петрограф и кристаллограф, член-корреспондент Императорской академии наук Александр Евгеньевич (Александр Карл Лео) Лагорио (1852–1922). Ему и довелось провести официальное открытие института 3 сентября 1898 г. в присутствии Варшавского генерал-губернатора, князя А. К. Имеретинского. Поначалу в составе политехникума было три отделения, а в июне 1902 г. к ним прибавилось четвертое – Горное отделение, и его деканом стал сам Лагорио.
Успешная работа нового института, увы, продолжалась недолго, и потрясшие империю революционные события 1905-1906 гг., сопровождавшиеся очередным выступлением польских националистов, драматически сказались на нем. Во время беспорядков главный павильон политехникума был захвачен мятежниками, среди требований которых были переход к преподаванию на польском языке и изгнание русских профессоров и преподавателей . А. Е. Лагорио, однако, не дал полиции разрешения на штурм здания, чем осложнил свои отношения с местными властями и вынужден был оставить свой пост. Его перевели в Петербург и назначили управляющим учебным отделом недавно учрежденного Министерства торговли и промышленности, а временным директором Варшавского института стал Иван Ферапонтович Юпатов, на чью долю выпала эвакуация института по приказу властей в Новочеркасск. Там на его базе был создан Донской политехнический институт, откуда идут корни нынешнего Южно-Российского государственного технического университета.
В 1908 г. политехникуму разрешили вернуться в Варшаву, а его директором стал известный геолог - палеонтолог Владимир Прохорович Амалицкий (1860-1917). Институт продолжил свою деятельность, став одним из крупнейших вузов Российской империи – к 1915 году в нем обучалось более 1500 студентов. Среди преподавателей института было немало крупных ученых – достаточно назвать знаменитого основоположника хроматографии Михаила Семеновича Цвета, который в 1908 г. был зачислен по конкурсу на должность преподавателя ботаники на Химическое и Горное отделения политехникума.
Тем временем жизнь готовила институту новые испытания – началась мировая война. В 1915 г. наступление немецких войск заставило Российское правительство спешно эвакуировать институт в Москву, причем значительную часть имущества пришлось оставить в Варшаве. Если до войны его материальная база оценивалась в 1 млн. 104 тыс. рублей, то удалось вывезти оборудование стоимостью в 115 тыс. руб. Из Варшавы были эвакуированы 53 из 66 преподавателей и сотрудников политехникума, причем многие из них были вынуждены оставить там и свое личное имущество . В этот сложный для института период Д. Н. Артемьев и решил перейти туда на постоянную работу. С 22 мая 1915 г. он фактически стал экстраординарным профессором Варшавского политехнического института, хотя официальный перевод был оформлен лишь 31 августа. Помимо этого, в дневниках В. И. Вернадского сохранилось свидетельство, что в 1916 году Д. Н. Артемьев читал (по-видимому, в должности приват-доцента) специальный курс кристаллооптики в Московском университете .
1915/1916 учебный год Варшавский политехнический институт провел в Москве с использованием оборудования московских учебных заведений. Д. Н. Артемьев приступил к учебной работе, но ему не хватало деятельного помощника, и 28 октября 1915 г. он представил для утверждения на должность лаборанта по кафедре минералогии и кристаллографии кандидатуру выпускника Московского Университета Николая Михайловича Федоровского. Его роль в дальнейшей жизни Артемьева оказалась исключительно большой, что побуждает внимательно познакомиться с его биографическими данными.
В личном деле Н. М. Федоровского, относящемся к периоду его работы в Варшавском политехникуме, сохранилось два варианта автобиографии. 19 ноября 1915 г. он собственноручно записал следующую версию :
«Curriculum vitae
Родился я в г. Курске в 1886 г. 30 ноября. Родители мои коренные волжане. Учился до 10 лет дома под руководством матери. Учился в Курской классической гимназии до 7-го класса. Оттуда по болезни уехал в Крым и в Финляндию, где провел в общей сложности 2 года. Родители мои за это время перешли в Саратов, где я и держал за 8-й класс во второй классической гимназии в 1908/9 учебном году, и осенью того же года поступил в Императорский Московский Университет на математическое отделение по специальности физика. В 1911/12 году, заинтересовавшись минералогией, решил перейти на естественное отделение, что и исполнил. Кончил по специальности минералогия в 1914 году весною с дипломом первой степени.
В том же году оставлен при Московском Университете при кафедре химии для разработки методов химического анализа минералов». Далее Федоровский перечислил свои экспедиции.
В этой автобиографии Николай Михайлович скрыл правдивую информацию. Дело в том, что еще в 1902 г., шестнадцатилетним подростком он начал делать первые шаги в революционном движении, а через два года вступил в большевистскую партию. В апреле 1906 г. партия направила его в Гельсингфорс (ныне Хельсинки) и крепость Свеаборг для участия в подготовке восстания, и в июне 1906 г. он вошел в состав Военно-боевого центра . Так что, запись о болезни в автобиографии являлась элементом конспирации. В это время Федоровский избрал себе партийную кличку Степан Финляндский.
При непосредственном участии Н. М. Федоровского был разработан план совместного выступления сухопутных войск и флота на Петербург, однако восстание началось преждевременно из-за прекращения выдачи личному составу «винной порции», благодаря чему вошло в историю как «Водочный мятеж». В итоге восстание жестоко подавили: за участие в нем военно-полевому и военно-окружному суду было предано 970 человек, из них 28 были расстреляны, 127 сосланы на каторгу, 743 приговорены к тюремному заключению, дисциплинарным ротам и т. п. Однако Федоровскому и нескольким другим подпольщикам удалось скрыться. В 1907 г. он перешел на работу в Московскую военную организацию РСДРП, а в 1908 г. действительно, как и записал в автобиографии, сдал экстерном за 8 классов во второй Саратовской гимназии и поступил в Московский университет.
Студент Федоровский не прекратил связи с революционными кружками и, в конце концов, был застигнут врасплох полицией на политической сходке. Все ее участники в 1911 г. были исключены из университета, и Н. М. Федоровский решил на время скрыться из Москвы, отправившись в геологическую экспедицию на Урал. Там он познакомился с В. И. Вернадским, который обещал похлопотать за него, если тот перейдет на минералогическое отделение университета. Федоровский согласился, что и определило его дальнейшую судьбу. В 1914 г. он окончил университет и был оставлен при кафедре химии для подготовки к профессорскому званию, но вскоре перешел на работу в Варшавский политехнический институт. Приказом директора В. П. Амалицкого от 8 декабря Н. М. Федоровский был назначен штатным младшим лаборантом при кафедре минералогии с 19 ноября 1915 г., а с 1 января 1916 г. его перевели в старшие лаборанты .
В 1916 году судьба Варшавского политехникума оказалась в центре внимания широкой общественности. Многие города претендовали на его прием, но в итоге энергичного лоббирования своего городского головы, владельца двух пароходных обществ Д. В. Сироткина победу одержал Нижний Новгород, хотя преподаватели института выступали за кандидатуру Одессы. К следующему 1916-1917 учебному году политехникум перебрался на новое место, но это не устраивало многих, прежде всего, профессора Д. Н. Артемьева – для его карьеры была бы перспективней работа в одном из столичных городов. Тогда и возникла идея перевода горного отделения политехникума в Москву. Вот как описывал это Н. М. Федоровский в 1924 году в журнале «Красный горняк»: «Самая мысль о создании в Москве высшего горного учебного заведения зародилась еще в 1916 году у меня и проф. Артемьева в бытность нашу в Нижнем-Новгороде. В это время быв[ший] Варшавский Политехникум с Горным Отделением был переведен в Нижний-Новгород. Нам казалось совершенно нелепым существование в Нижнем-Новгороде Горного Отделения в то время, когда в таком большом умственном центре, как Москва, не было высшей горной школы. Мы подняли большую кампанию за перевод Горного Отделения в Москву. К нам присоединились проф. М. К. Циглер и преподаватель [Г. В.] Ключанский» .
Поднятая кампания с треском провалилась. Как далее свидетельствует Федоровский, «был ряд очень бурных заседаний, где остальная часть Политехникума обрушилась на нас во главе с «отцом города» – быв[шим] тогда городским головой, небезызвестным купцом Сироткиным, которому удалось ликвидировать все наши начинания». Старожилы политехникума, естественно, не желали его расчленения, но Артемьев с Федоровским не сдались. Н. М. Федоровский связался с местными социал-демократами и активно включился в организацию революционных сил в городе. С присущими ему энергией, организаторскими способностями и ораторским талантом он скоро завоевал авторитет и стал одним из лидеров местных большевиков.
После перехода власти к Временному правительству Д. Н. Артемьев решил, что вопрос о переводе в Москву следует поставить вновь. В марте 1917 г. по его инициативе перед Министерством торговли и промышленности было возбуждено ходатайство о переводе горного отделения Варшавского политехникума в Москву с присоединением его на правах факультета к Московскому Высшему Техническому Училищу, давшему согласие на такое слияние. Ходатайство было поддержано и Московским купеческим обществом, однако министерство его отклонило, мотивируя отказ стремлением сохранить цельность института.
С 20 по 24 апреля 1917 г. в Москве проходил 2-й съезд углепромышленников Средней России. На нем один из сторонников перевода горного отделения в Москву, преподаватель Варшавского политехникума Георгий Васильевич Ключанский сделал доклад «О горно-техническом образовании», где высказался по поводу необходимости расширения сети горнотехнических учебных заведений. Выслушав доклад и обсудив его, съезд нашел «вполне своевременным учреждение в первую очередь в центре России – в Москве – высшего горного учебного заведения в виде первой свободной горной академии, столь необходимой как для всей страны, так и для горного бассейна Средней России» .
В итоге с целесообразностью создания в Москве высшего горного учебного заведения согласилось и правительство, а Учебный отдел Министерства торговли и промышленности назначил Д. Н. Артемьева уполномоченным по его учреждению. Однако расчленение Варшавского политехникума при этом не подразумевалось, и 20 июня Временное Правительство приняло постановление «Об учреждении Нижегородского политехнического института». Тем самым Варшавский политехникум был официально преобразован в Нижегородский, а планам Артемьева вновь не удалось осуществиться. Как подытожил Федоровский в журнале «Красный горняк», «В 1917 году при эс-эровском правительстве проф. Артемьевым была сделана попытка перебраться в Москву с Горным Отделением, но снова безуспешно».
Между тем, в марте 1917 г. В. П. Амалицкий подал прошение об увольнении на пенсию и назначил временно исполняющим обязанности директора института профессора И. И. Бевада как старшего по возрасту декана. Вскоре коллегия вуза избрала на пост директора князя Александра Николаевича Кугушева - инженера-строителя и профессора политехникума. Сам Владимир Прохорович Амалицкий собирался сосредоточиться на научной деятельности, но происходившие в стране и в институте события, увы, окончательно подкосили его, он тяжело заболел и был направлен для лечения в Кисловодск, где умер 28 декабря 1917 г. в возрасте 57 лет.
Н. М. Федоровский же продолжил свою революционную деятельность, его избрали главой нового окружного комитета РСДРП(б), а вскоре он стал Председателем губернского комитета и кандидатом в Учредительное собрание. После Октябрьской революции Федоровский продолжил возглавлять Губком, а в феврале 1918 г. был избран делегатом на состоявшийся с 6 по 8 марта VII съезд партии, где особо активно поддержал линию В. И. Ленина, в т. ч. по поводу заключения Брестского мира, и смог обрести его особое доверие и покровительство, что способствовало осуществлению планов перевода горняков из Нижнего Новгорода в Москву. Вновь обратимся к его собственному свидетельству: «В начале 1918 г. я поехал в Москву по партийным делам, вспомнил здесь наши попытки основать в Москве горную школу, снесся с Горным Отделением Политехникума, и было решено совершенно самостоятельно организовать здесь высшее учебное заведение по типу Академии».
Поскольку большинство преподавателей Нижегородского политехникума выступало против его расчленения, был разработан более изощренный план. Местные власти в лице председателя Исполкома Совдепа Ивана Романовича Романова и председателя Губкома Николая Михайловича Федоровского выступили с инициативой объединить все существующие высшие учебные заведения Нижнего Новгорода в единый многопрофильный университет, состоящий из автономных специальных факультетов. Под этим благовидным предлогом легче было отделить горняков, что в итоге и было исполнено.
Главным исполнителем намеченного плана был назначен директор существовавшего тогда небольшого Нижегородского народного университета и по совместительству преподаватель зоологии политехникума Дмитрий Федорович Синицын. В помощь ему была создана группа поддержки, в которую входили семеро членов Собрания горного отделения, в том числе Д. А. Гонтарев, И. А. Черданцев и С. Л. Иванов. Возглавил же группу Д. Н. Артемьев, избранный к тому времени деканом.
События стали развиваться стремительно. 26 марта 1918 г. состоялось заседание президиума Нижегородского исполнительного комитета, на котором было «постановлено: принять тезисы Федоровского и предложить Комиссару по народному образованию привести в исполнение намеченную реорганизацию высшей школы в Нижнем с привлечением к этой реорганизации лиц, могущих оказать помощь Комиссару в этом деле» . Подчеркнем особо: Исполком принял не проект Д. Ф. Синицына, которого впоследствии объявят застрельщиком реформ и на которого попытаются возложить всю моральную ответственность, а именно «тезисы Федоровского». Стиль же этих тезисов можно представить по следующему отрывку: «...профессорский и преподавательский состав был подобран старым правительством с особенной тщательностью. В результате этого подбора получилась такая коллегия, что уже местная (тогда еще буржуазная) пресса давала самые нелестные отзывы этого вуза; специфические черносотенные качества преподавательской коллегии в последнее время окончательно установлены и выяснены в изданиях советской печати». Кстати, новгородские историки В. Б. Рыбьев и Т. Ю. Полянская, из книги которых заимствован этот отрывок, аргументировано показали, что «нелестные отзывы», на которые в качестве независимых ссылается Федоровский, принадлежат ему же самому, но выступавшему под псевдонимом .
27 марта на заседании Собрания горного факультета Д. Н. Артемьев предложил избрать на должность ассистента по кафедре минералогии большевика Дмитрия Константиновича Моцока, выпущенного из Петроградского университета с дипломом действительного студента (второй разряд выпускников, ушедших из вуза без защиты дипломной работы). Он являлся близким техническим сотрудником Федоровского по работе в Совдепе и был призван заменить его в институте. В. Б. Рыбьев и Т. Ю. Полянская, детально исследовавшие те события, резонно полагают, что члены собрания не только учитывали сравнительно невысокий научный уровень кандидата, но и опасались получить в его лице претендента на роль политкомиссара института. В итоге большинство проголосовало против его избрания .
Ответ последовал незамедлительно. На следующий день – 28 марта – Исполком Нижегородского Совдепа при активном участии Н. М. Федоровского принял решение о ликвидации «всех высших учебных заведений Нижнего Новгорода и об открытии к осени взамен их общегородского университета». Комиссаром по ликвидации вузов, в том числе и политехникума, был назначен, естественно, отвергнутый накануне Д. К. Моцок.
Торопливость нижегородских властей объясняется тем, что с 1 апреля 1918 г. по распоряжению ЦК РКП(б) Н. М. Федоровского отозвали в Москву и направили на работу в Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ). Он был назначен председателем Горного совета, созданного в составе Горно-металлургического отдела ВСНХ, что дополнительно усилило позиции тех, кто стремился перевести Горный факультет в Москву.
29 марта Д. Н. Артемьев написал следующее заявление:
«Ректору Нижегородского Университета Проф. Д. Ф. Синицыну
Изъявляю желание работать во вновь учрежденном Нижегородском Университете по кафедре кристаллографии и минералогии.
Проф. Д. Артемьев»
Заявление было принято, и последовал следующий приказ:
«ПРИКАЗ
На основании постановления Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов от 28 Марта 1918 г. об открытии Нижегородского Университета и согласно выраженного согласия вступить в число членов первоначальной Коллегии Преподавателей названного Университета зачисляется 29 марта 1918 г. на должность Профессора Университета по минералогии и кристаллографии магистр минералогии и геогнозии Дмитрий Николаевич Артемьев с окладом содержания двенадцать тысяч рублей (12000 руб.) в год с 1-го апреля 1918 г.
Ректор Д. Синицын»
С того же числа Н. М. Федоровский в соответствии с прошением был зачислен на должность преподавателя Университета по описательной минералогии.
30 марта 1918 г. в нижегородских газетах было опубликовано следующее объявление ректора нового университета: «С осени текущего года в Нижнем Новгороде начинает функционировать Нижегородский университет. Предполагается к открытию 10 факультетов: 1) математический, 2) физико-химический, 3) биологический, 4) историко-литературный, 5) экономический, 6) рабоче-энциклопедический, 7) химический, 8) инженерно-строительный, 9) агрономический и 10) факультет профессиональных курсов» . Обратим внимание на то, что Горного факультета в списках нет, то есть его перевод уже был фактически предрешен и, видимо, согласован в Москве.
1 апреля ректор и все деканы за исключением Артемьева пытались провести переговоры с губернским комиссаром по просвещению А. И. Тагановым, но высказанные ими аргументы лишь озлобили власти. Вечером того же дня на очередном заседании Президиума Нижгубисполкома с участием Н. М. Федоровского было принято «Заявление о черносотенной агитации профессоров. Постановлено: поручить Комиссии по борьбе с контрреволюцией за саботаж и черносотенную агитацию арестовать профессоров Задарновского, Чорбу и Солонину» . Остынув и осознав, что без профессоров политехникума новый университет не сможет функционировать, решение исполнять не стали, но взаимопонимания этот эпизод, естественно, не добавил.
С 24 апреля Д. К. Моцок с группой сотрудников вооруженной охраны Совдепа начал закрывать и опечатывать помещения политехнического института; профессорам и преподавателям перестали платить заработную плату. Нельзя не отметить, что поскольку юридически политехникум подчинялся Наркомату торговли и промышленности, все эти действия Нижегородских властей вне всякого сомнения являлись вопиющим самоуправством.
Оставшиеся без средств к существованию преподаватели направили делегацию в Наркомат торговли и промышленности с жалобой на действия местных властей. 11 мая в Москве состоялось расширенное заседание Исполкома московского отделения Всероссийского академического союза, на котором было детально рассмотрено положение дел в Нижнем Новгороде. Его постановление было опубликовано 14 мая в газете «Свобода России». В первом пункте постановления отмечалось следующее: «Ввиду недостаточного развития высшего образования в России и, в особенности, ввиду бедности подготовленными преподавательскими силами, безусловно, недопустимо насильственное закрытие существующих в настоящее время высших школ и разрушение автономных академических организаций. Высшие школы готовят работников, необходимых для строительства новой России; закрывают те из них, в которых заканчивают образование сотни и тысячи студентов – великое преступление и перед этими молодыми силами, и перед страной. Тем более недопустимым представляется закрытие рассадников высшего образования со стороны местных органов, не имеющих ни компетенции, ни права решать общегосударственные задачи» . Спустя два дня в той же газете было опубликовано открытое письмо студентов политехникума к Наркому торговли и промышленности с требованием отмены решения нижегородского Совдепа о закрытии института. Студенты особо сетовали на то, что их в политехникуме более 2500 человек, причем 1200 из них пришли в институт с фронта, а местные власти смотрят на них как на кроликов для своих опытов, может быть, и благотворных .
Реакцией на жалобы нижегородцев стала телеграмма от 17 мая: «Срочно. Нижний Новгород. Комиссару просвещения Таганову. Политехникум может быть ликвидирован только постановлением Совнаркома. Институт состоит в ведомстве торговли и промышленности. Прошу срочно выслать мотивированное предложение о ликвидации и ее порядке, необходимом для доклада Совнаркому. До решения последнего институт существует на старом основании. Временно управляющий учебным отделом Наркомторгпрома Николаева» .
Ликвидацию пришлось приостановить, но, как оказалось, на довольно короткое время. 26 мая Д. Н. Артемьев написал следующее заявление:
«Ректору Нижегородского Университета
Настоящим имею честь просить Вас уведомить коллегию Бывшего Варшавского Политехнического Института, что я не считаю себя членом этой коллегии, а также отказываюсь от какой бы то ни было работы совместно с этой коллегией.
Профессор Нижегородского Университета Д. Артемьев»
В этот период он уже обосновывался в Москве, тем более что материнский дом в Нижнем Новгороде семье уже не принадлежал. В одном из списков личного состава, хранящихся в Государственном Архиве Российской Федерации (ГАРФ) и относящихся к 1920 году, отмечено, что 8 мая 1918 г. Д. Н. Артемьев приступил к работе в Народном Комиссариате по просвещению (Наркомпросе РСФСР).
25 июня 1918 г. при активном лоббировании Н. М. Федоровского Совнарком все-таки принял Декрет об упразднении Нижегородского политехнического института, который подписали В. И. Ленин и В. Д. Бонч-Бруевич. Надежды преподавателей и студентов на помощь центральных властей не оправдались, и развал Варшавского политехникума был завершен.
Из-за нравственной обиды, вызванной насильственным закрытием института, ведущие выпускающие профессора А. Н. Кугушев, И. И. Бевад, В. К. Задарновский и И. Ф. Чорба оставили преподавательскую деятельность. Покинули вуз профессора И. Ф. Юпатов, А. Л. Васютынский, П. А. Феддерс и 16 преподавателей, стоявших у истоков создания политехнического института в 1898 году . М. С. Цвет, видя, в каком направлении развиваются события в Нижнем Новгороде, решил перебраться в Эстонию – в Юрьев (ныне Тарту). Однако Брестский мир с Германией, который давал ему такую возможность, вскоре был нарушен, М. С. Цвету пришлось вернуться в Россию, и в 1919 г. он скончался в Воронеже, куда постановлением Совнаркома был переведен Юрьевский университет. Примечательно, что в 1918 г. М. С. Цвета за открытие хроматографии выдвигали на Нобелевскую премию по химии, причем номинировавший его голландский профессор Корнелиус ван Висселинг в качестве места жительства М. С. Цвета указывал именно Нижний Новгород. <а/lj-cut>
[User Picture Icon]
From:walentina63
Date:Март, 11, 2014 15:04 (UTC)
(Permanent Link)
мой дед закончил этот институт в 1918 году..теперь стало ясно,почему всегда говорили, что учился в Варшавском, а диплом выдан Нижегородским институтом..диплом сохранился до сего времени..
[User Picture Icon]
From:botanique
Date:Март, 11, 2014 16:00 (UTC)
(Permanent Link)
Да, Там преподаватели интересные значились: Бевад, Солонина, и так далее :))) Интересно, дед какой факультет заканчивал?